Мы в социальных сетях:
Главная События Обозрение Видео Фото Аудио
Новости региона Тема дня Актуально Аналитика В мире
Общественный этике алан
23 апреля 12:04 Воскресенье
Общественный этике алан
 

Требования, формирующие неписаный свод правил мужского поведения, возможно, хранят память о воинской культуре алан: строение полукругом — военный смотр; рука на кинжале — некогда распространенную клятву оружием, а также подтверждение боеготовности, которую вместе со сдержанностью и учтивостью, было необходимо демонстрировать на ныхасе.

В общественном этикете оружие выполняло атрибутивную, т. е. символическую роль, являлось даже необходимой деталью официозного одеяния взрослого мужчины. Обязательное условие ношения оружия в присутственных местах послужило поводом для заключения, что "на аульном сборище имеют право присутствовать собственно только мужчины, способные носить оружие". Мужчина должен был быть легко вооружен не только на ныхасах, но во всех торжественных случаях, даже на танцах, т. е. всюду, где собиралось хотя бы какое-то общество. Оружие являлось своего рода символом парадности. Это мог быть просто кинжал, который висел на поясе с левой стороны как необходимое украшение и принадлежность костюма.

Нельзя обойти вниманием и воинские нормы обхождения, культурное наследие скифов, сарматов и алан, существенно повлиявшие на формирование осетинского традиционного этикета. Воинский этикет, воинское мировоззрение, в значительной степени характеризующие суть образцов мужского поведения, сложились под воздействием энергичных импульсов скифо-сарматского культурного единства. В целом, именно воинские приоритеты лежали в основе традиционной поведенческой культуры осетин в целом, являлись сутью ее национальной специфики.

История становления и развития воинской идеологии осетин обусловлена целым рядом примечательных особенностей, в частности, формированием требований к внешнему облику. "Что во Владикавказе поражает более всего, так это типы настоящих горцев. Иной и одет бедно, и лошадь-то у него не Бог весть чего стоит, а вся фигура всадника, с его оригинальной посадкой, закутанного в башлык, в бурке, надетой на бок, с винтовкой за плечами, шашкой и кинжалом так и просится на картину". Существование предъявляемых к всаднику требований эстетического характера отражено в нартовском эпосе. Надев доспехи своего отца, взобравшись на его коня, эпический Тотрадз обращается к матери: "Посмотри на меня — если я красив как наездник, то еду к нартам, если же нет — не еду".

Конный воин имел высокий престиж в народном мировоззрении осетин. Интересны поведенческие стандарты, исполняемые всадником при встрече с женщинами. Показателен следующий сюжет: "У дороги… стояла большая кавалькада вооруженных с ног до головы всадников, которые при виде приближения женщин слезли с коней и почтительно их пропустили. Проходя мимо них, женщины, потупив взоры, проходили молча, "…если всадник едет навстречу идущей женщине, то он считает долгом приличия слезть с коня и, ведя его на поводу, пропустить мимо женщину и тогда уже садиться. То же самое, если бы всадник стоял, а женщина проходила бы".

Интересно, что принятый этикет общения мужчин и женщин несколько смещен в отношении мужского поведения. Женщина должна исполнять комплекс стыдливости ("нымд") в присутствии мужчин, конных и пеших без изменения. Однако, если она на почтительном расстоянии уступает дорогу пешему мужчине, то всадник должен не только сам остановиться и дать дорогу женщине, но и спешиться при том. Женщины редко появлялись на улицах без мужского сопровождения. Но если такое случалось, любой встречный всадник, пусть даже посторонний, считал своим почетным долгом сопроводить ее в качестве охраны, следуя поодаль и не вступая в разговоры. Совершенно очевидно, что всадник исполнял более древние пласты этикета, небезосновательно называемого рыцарским.

Существует немало описаний некой картинности, столь свойственной всадническому, т. е. по сути воинскому поведению: "Всадник вскинул руку в приветствии, но прежде, чем хлестнуть коня и ускакать, постоял". Высокий престиж конного воина в народном мировоззрении проецируется в наиболее характерном приветствии, адресуемом всаднику: "Да пошлет тебе Бог прямой путь". Это приветствие содержит в себе не только пожелание хорошей дороги, но и всех качеств, связанных с понятием прямого: справедливости, благородства, так приличествующих конному воину.

Воинский этикет содержит и некоторые тактические стереотипы, способные в определенных ситуациях послужить сигналом. Эпический Сослан, уполномоченный вернуть на пир оскорбленного Арахдзауа, рассуждает следующим образом: "Как мне быть? Догнать его? Он подумает, что я его преследую. Обогнать и выехать навстречу? Может подумать, что я в засаде сидел и ждал его. Будь что будет, поеду сторонкой".

Достаточно разнообразны знаки миролюбия, ограждающие от проявлений грубой стихии физических столкновений. К поступкам-сигналам, способным предотвратить поединок, отменить его, относится следующий: "Он без слов повернулся лицом к гранитной стене, опустив вниз дуло берданки. Этим он дал понять, что не хочет с ним сражаться и он может держать путь дальше". И, напротив, к шаблонам поединкового поведения, переходящим в категорию этикетных норм, относятся действия, служащие символикой победы, принятые в конкретном обществе. Например, этический Созрыко подошел к врагу и "снял с него оружие в знак победы".

Один из наиболее существенных компонентов воинской этики — представление о священности жилища: "Прошу тебя, стань моим посланцем. И вот что скажи ему по моему поручению: "Не заставляй меня прийти к тебе в дом. Знай, что я нарт Батраз. С войной я пришел к тебе, выходи же навстречу". Этот принцип получил свое выражение не только в недопустимости боя возле дома, но и в особенностях всаднического поведения (останавливаться у жилища можно только лицом к нему, коня оставлять также развернутым к жилищу и т. д.). Почитание жилища присутствовало и в поведенческих стандартах примирения: "…бросили они в разные стороны свое оружие, подали друг другу руки и крепко обнялись. — Раз мы стали друзьями, должен ты побывать у меня в доме".

Интересной чертой воинского этикета была организация посредничества, назначение места и времени для поединков. "Если он нарт, то скажи ему, что у нартов день поединка — пятница, и я буду гонгов к этому дню. А местом нашего поединка пусть будет берег моря". В эпосе зафиксировано также приглашение зрителей на бой. Самой тактикой боя предусмотрены некоторые поведенческие нормы, имеющие этическое содержательное наполнение: "Не подобает мне рубить тебя еще раз. Нарты Æхсæртæггатæ поражают с первого, подобно молнии удара!". По-видимому, некогда запрещалось добивание соперника в личном поединке.

Воины были ответственны друг перед другом, а также перед обществом за потерю товарища: "Прощайте, нартские воины! Я остаюсь здесь… Но когда будете возвращаться, и нартские девушки будут поджидать вас, стоя на кургане, и не досчитаются одного, скажут: "Видно продали нарты товарища и едут теперь делить то, что получили за его голову". Упоминание о девушках, угроза их укора воинам совсем не случайны, поскольку за женщинами оставлена существенная возможность создания общественного мнения, более того, именно в сфере воинских нравственных установок. В эпосе содержится следующая реплика матери: "Торопитесь на место поединка. Если мой сын сражен ударом в грудь, то принесите его ко мне. А если же в спину нанесен ему смертельный удар, то на свалку выкиньте его — не достоин он, чтобы с почетом хоронили его на кладбище. Не место там трусу, сраженному во время бегства".

Известно, что женщина была наделена правом предотвращения поединка при условии исполнения некоторых символических действий: "Мальчик! Вот видишь, снимаю с седой головы шаль и прошу тебя… не убивай его". Воинский кодекс не позволял пренебрегать просьбой женщины, сопровождающейся обнажением головы, что указывало на высшую степень мольбы.

Воины были ответственны друг перед другом, а также перед обществом за потерю товарища: "Прощайте, нартские воины! Я остаюсь здесь… Но когда будете возвращаться, и нартские девушки будут поджидать вас, стоя на кургане, и не досчитаются одного, скажут: "Видно продали нарты товарища и едут теперь делить то, что получили за его голову". Упоминание о девушках, угроза их укора воинам совсем не случайны, поскольку за женщинами оставлена существенная возможность создания общественного мнения, более того, именно в сфере воинских нравственных установок. В эпосе содержится следующая реплика матери: "Торопитесь на место поединка. Если мой сын сражен ударом в грудь, то принесите его ко мне. А если же в спину нанесен ему смертельный удар, то на свалку выкиньте его — не достоин он, чтобы с почетом хоронили его на кладбище. Не место там трусу, сраженному во время бегства".

Известно, что женщина была наделена правом предотвращения поединка при условии исполнения некоторых символических действий: "Мальчик! Вот видишь, снимаю с седой головы шаль и прошу тебя… не убивай его". Воинский кодекс не позволял пренебрегать просьбой женщины, сопровождающейся обнажением головы, что указывало на высшую степень мольбы.

Валерия Сергеевна Верхорубова

топ видео
новости региона